— Вот уж нет, — говорю я, — ты пьяный, потеряешь еще.

По-моему, он обиделся.

* * *

…Вид на комбинатовскую гостиницу открылся мне сквозь густую зелень лип. Двухэтажное здание, вроде бывший барский дом. Колонны у входа, полукруглые балконы, эркеры на втором этаже, сводчатые окна…

— Мы здесь только серьезных людей принимаем, — сообщил Копылов по дороге. — Есть, правда, еще так называемый охотничий домик, но он сейчас на ремонте. Да и далеко от города. Так что повезло вам. Все удобства, а машина в два счета отвезет на комбинат. Тут сейчас кроме вас западногерманский немец с переводчиком живут, вместе с ними утром до комбината доберетесь.

Насчет везения я начал сомневаться, пока мы ждали у дверей минут десять, прежде чем их открыли. Наверное, здешняя дежурная поспать была не дурочка.

Внутри оказалось неплохо. Мебель мягкая и пушистая, по ней так и хочется провести ладонью.

— Вот мой телефон., - сказал Копылов на прощанье. — Звоните, если что. Я — сотрудник аппарата городской администрации.

Я взял листок и сунул в карман. Всю жизнь мечтал познакомиться с «сотрудником аппарата.

* * *

Комнату мне отвели на первом этаже, в конце коридора. дежурная администраторша, которая дала мне ключи, почему-то выглядела взволнованной. Это не могло скрыть выражение усталости на ее лице.

Ничего так не удручает, как усталая женщина. Это противоестественно.

* * *

Свет скоро всюду погасили, и дом затих. Наверное, только мое окно светилось в ночи. Я еще немного почитал перед сном. Я люблю почитать перед сном.

За окном шелестела листва, ветер волнами пробегал по листьям, вкрадчивый, словно шепот…

Был третий час ночи. В парке закричала ночная птица. Пронзительно и безумно. Я погасил свет и некоторое время лежал в темноте с открытыми глазами. Парк продолжал перешептываться — это деревья качали ветками.