— Мамасоня, ну что ты… Не надо, не плачь… Вот еще, будем мы из-за него плакать! Не справимся, что ли? Если что — к себе ее заберем, все вместе вырастим и Сеньку, и Веньку, и Тонечку…

— Да справимся конечно, Катюш… Не о том я плачу… Просто я ж хотела, чтоб вы обе счастливы были! Чтобы образование получили, чтобы семьи у вас были хорошие… Раз на меня с двумя детьми на руках никто не позарился, вот я и хотела, чтоб у вас все хорошо сложилось, вроде как в компенсацию. Леночка-то поторопилась замуж… Что ж это — на третьем курсе уже родила! Хоть институт закончить удалось — и то слава богу. Специальность у нее хорошая, худо-бедно прокормится. Да и я всегда помогу… А ты на ее ошибках учись, Катюшка!

— Мамасоня, ну что ты… Ну какие такие у Ленки ошибки? Да ну его вообще, этого ее Толика… Не плачь! Лучше расскажи мне сказку про маму-папу…

— Ой, ты что, маленькая, что ли? — рассмеялась сквозь слезы Соня. — Семнадцать лет девке, а она все сказку просит… И не стыдно тебе?

— Нет… Ни капельки… — устраиваясь под ее теплый бок, сонно проговорила Катя. — Давай, начинай…

— Ну ладно, слушай…Да и засыпай быстрее — утром тебе рано на поезд вставать. И в поезде смотри, не выходи на остановках…Вообще, страшно мне тебя одну отпускать, да что делать? — вздохнула протяжно Соня, накрывая ее одеялом и проводя рукой по густым рыжим волосам. — Ну вот, значит…Жили были мальчик с девочкой, и не было у них мамы и папы…

Сойдя ранним утром с поезда и выйдя на привокзальную площадь, Катя обнаружила вдруг, что совершенно не помнит ни номера автобуса, идущего в строну Лениного дома, ни названия остановки, на которой ей надо выходить. А там еще где-то и пересадку делать надо… И не мудрено, что не помнит — одна к Лене никогда не ездила, всегда вместе с Соней. «Вот ворона!» — ругнула она себя коротко. И звонить Лене в такую рань не хотелось — всех детей переполошит… И Соне тоже не хотелось. Соня ее как взрослую от себя отпустила, а тут вдруг звонок — заблудилась, мол… Нет уж. Сама доберется. Язык, он и до Киева доведет.