– По три рубля! Разбивай…

Плетнев разбил пирамиду.

– Да… Чтоб не забыть, – как бы мимоходом сказал Покровский, целясь в шар. – Завтра на рассвете поедешь в тюрьму… Три очка в угол. Будешь конвоировать преступника к месту казни…

– Это еще почему? – взвился Плетнев.

– Играй! – прервал полковник. – Видишь, десятка на удар выкатилась…

– Я в охранники не нанимался! Хватит с меня и остального.

– Во-первых, не ори! Бей!

– Десять очков в середину! – пробурчал Плетнев. – Увольте, Иван Антонович…

– Этот якобинец, как я слышал, – понизил голос полковник, – очень опасный элемент… Играю дуплет в середину! Может инцидент случиться – вдруг налетят его сподвижники и отобьют. Потому и посылаю тебя на подмогу. Понял?

– Чего тут не понимать?

– И если ты его упустишь…

– Это я-то? – возмутился Плетнев.

– Не перебивай… Я говорю: если упустишь, понимаешь, что тебе будет?

– Да что вы заладили: «упустишь», «упустишь»!

– Ну, представь, что случилась такая невероятная штуковина – отбили его. Вникаешь?!

– Вникаю, – сказал Плетнев и тут же радостно воскликнул: – Пятнадцатого в угол!

– Плевать мне на пятнадцатого! – вскипел полковник. – Слушай, что я тебе вдалбливаю! Если во время схватки бунтовщик убежит, придется тебя наказать!

– Само собой, – согласился сбитый с толку Плетнев. – Только зачем вы мне это разъясняете? Сам понимаю, что мне тогда будет!

– Чего тебе будет-то, дурень? Ну, гауптвахты неделька. Ну, эполет поручика еще с годик не носить. Зато своим проступком… некрасивым проступком, прямо скажу, пятно с полка снимешь. Товарищей своих от позора спасешь. Понимаешь, какой парадокс образуется? Ты вроде бы виноват, но молодец! С тебя что за спрос? Убежал бунтовщик – и убежал… Ты-то дрался как лев!

– А-а, – начал наконец мучительно соображать Плетнев. – А-а, в смысле… Стало быть…