Он усмехнулся, потом медленно повернулся ко мне.

— Вы не представляете, Бойд, как я хотел бы сделать это!

Решительным жестом Лоувел сорвал черные очки, и я увидел бельма вместо глаз.

— Извините, — с чувством сказал я.

— Не стоит. — Он быстро надел очки. — Самое неприятное для слепого человека — это когда другие ничего не замечают. Я не буду помогать вам. Вы зря теряете время.

— Кто вам сказал, что я ищу ее?

— Вы задаете вопрос узкому кругу лиц, знавших Ирен достаточно близко, — торопливо пояснил он. — У них нет тайн друг от друга.

— Где может быть ее сестра?

— Не знаю. Два года назад я собирался жениться на Ирен, но она меня бросила, даже не сказав «прощай».

Эта неприятная страница в моей жизни уже закрыта, и у меня нет ни малейшего желания ее снова открывать. Я полагаю, что вы сами сможете найти выход.

Неожиданно для самого себя я произнес, переделав слова известной песенки:

Вот слепой за ставнями,

Он поет блюз своей Ирен...

Его лицо окаменело.

— Я не могу вас выбросить вон, к сожалению, но могу отказаться разговаривать с вами, Бойд. Если вы будете докучать мне, я попрошу горничную вызвать полицию.

— Я не отношу себя к категории излишне чувствительных. Хорошо, я ухожу. Но мне интересно, почему все так стараются не вспоминать про эту девочку Манделл? Что заставило всех разом забыть про нее? Дурной запах изо рта или что?

— Я буду медленно считать до пяти, — спокойно проговорил Лоувел, — и если вы еще будете здесь...

— Только не сбейтесь со счета! — зло бросил я уже с порога.

Субретка ожидала меня посредине просторного холла. Мне показалось, что ее что-то беспокоит, и я решил, что ничего не потеряю, если проверю свое предположение.

— Тот прием, который вы мне оказали, и церемония препровождения к хозяину, — тихим голосом сказал я, когда оказался рядом с ней, — были прекрасно сыграны, слишком хорошо для простой горничной.