Он выхватил из кармана револьвер с коротким, в восемь сантиметров, дулом. Застыв неподвижно в кресле, я подумал, что если он нажмет на спуск, то пуля проделает в моем черепе настоящий тоннель.

— Итак, — продолжал Карч, — я — правая рука Лу Кестлера, и когда Лу нуждается в том, чтобы прострелить мишень, этим занимаюсь я.

— Ты ошибся мишенью, у меня не было случая познакомиться с Кестлером.

— Лу никогда не забывает своих друзей. Его попросил об этом приятель, который оказал ему одну услугу. А Лу аккуратно платит долги. Он просто спросил:

«Кто?» — и приятель ответил: «Бойд!» Теперь дошло?

— Кто же этот друг, который хочет ликвидировать меня на сорок лет раньше, чем, как мне казалось, отпущено природой?

Рука Карча внезапно нырнула в карман, и револьвер исчез.

— Не нервничай! — У него стал почти материнский голос. — Приятель Лу не такой уж жестокий. Пообещай, что выполнишь его просьбу — отказаться от работы, и все будет о'кей.

— Работы?

— Ты ищешь Ирен Манделл? Брось, Бойд! Хочешь неприятностей? Зачем тебе тратиться на похороны? Ты забудешь про Манделл, приятель Лу забудет про тебя.

— Как и мой клиент, — сказал я. — Правда, он не забудет двух тысяч долларов, которые дал мне вперед.

Карч сунул руку в нагрудный карман, вытащил оттуда конверт и швырнул на стол.

— Это причиняет мне боль, — жалобно проговорил он. — Я, Манни Карч, имеющий девять судимостей, играю роль рождественского деда с длинной белой бородой.

Я осторожно вскрыл конверт. Внутри лежали два тысячедолларовых банкнота.

— Ты слышишь, как звонят рождественские колокола? — Он загоготал. — Приятель Лу — парень с характером. Считай, что ты закончил работу и получил за нее бабки. Согласен?

— Согласен, — кивнул я.

— Я так и знал, что ты окажешься умником. — Карч почти с умилением смотрел на меня. — Если тебе когда-нибудь понадобятся мои услуги, не стесняйся. Сделаю в лучшем виде!