Я закурил сигарету, стараясь потянуть время.

— Весьма сожалею, лейтенант, — медленно проговорил я. — Мой клиент не хочет, чтобы упоминалось его имя ни под каким видом. Теперь, когда произошло убийство, ему, вероятно, еще меньше захочется этого.

Лейтенант холодно рассматривал меня.

— Послушайте, Бойд. Я не могу сказать, что очень вас люблю, но, по крайней мере, вы не проходимец, который оперирует фотографиями для разводов или занимается подсовыванием микрофонов в комнатах отелей.

Операции такого рода производят фурор на телевидении, но сегодняшнее дело — это не шутка. Бесполезно говорить вам это, правда? Вы скрываете от нас нужные сведения, пытаетесь покрыть своего клиента...

— Вы не могли бы оказать мне маленькую услугу? — без особой надежды спросил я.

— Например?

— Например, дать мне два часа, чтобы я мог известить клиента о том, что произошло. Я предпочел бы, чтобы он узнал об этом от меня, а не от вас.

Биксби посмотрел на часы.

— Сейчас половина двенадцатого. Даю вам время до часу ночи.

— Спасибо, — пролепетал я, не веря своим ушам.

— Я согласился на это не для того, чтобы оказать вам услугу, — проворчал он. — Мне нужно поговорить с Лоувелом и с той мышкой, у которой вы были, Джин Бертон, кажется?

— Да.

— Позвоните мне по телефону, — сказал он, направляясь к двери. — Если вы этого не сделаете, я превращу вашу лицензию в конфетти, а вас самого — в сосисочный фарш!

Он громко хлопнул дверью, оставив за собой последнее слово, но это уж было привилегией копов. Существуют два рода людей, которым я предоставляю последнее слово перед занавесом: копы и мужья.

Я набрал номер, который мне дал Харлингфорд, и с нетерпением стал ждать ответа. Наконец в трубке раздался голос, лишенный всяких интонаций:

— Резиденция мистера Харлингфорда.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказал я.

— Мистера Харлингфорда нет дома, — ответил голос, но уже с холодком.