– Сидор Петрович, что вы, дорогой мой, легко так оделись? На улице прохладно.

А он:

– Не воруй!

При чем здесь погода? Тупой бесконечно. И святого за душой ничего. На Пасху, главный наш праздник нынче, – а он верующий, крестится каждую секунду, аж ветер вокруг него, – на Пасху говорю ему:

– Христос воскресе, Сидор Петрович!

А он:

– Не воруй!

Ну, идиот стопроцентный.

Еще есть молодой парень. Умница! Ничего не скажу. Энергии в нем! Но в нравственном отношении... Одно слово – гнойник. Днем сидит читает Чехова Антона Павловича, вечером – в баню с проститутками. Видели люди. Сынишка мой узнал их... проституток. Полгода назад исчез он, парень этот, на десять дней. Говорит: был на международном симпозиуме. Тогда кто в это самое время лежал в венерическом диспансере?.. Братишка мой опознал его там.

Еще есть один – тихий, скромный... интеллигент. Обувь ортопедическая, очки – минус семь, голова набок – все хорошо. Но!.. Киллер.

А я как догадался? Он вечером шмыг куда-то с футляром от скрипки – на другой день сообщение: заказное убийство, поймать опять никого не удалось. Он! Кто на него подумает?

Есть еще женщина. Врач... в сумасшедшем доме. Конечно, с кем поведешься, от того и наберешься. Но не хочу злословить, тем более почти не заметно... Глаза у нее какие-то... в разные стороны, и всё... И рот кривой. Да нет! Не хочу злословить, некрасиво... Всегда перхоть на воротнике, зимой даже заметно.

Вот и думаю, кого из этих четверых на свое место рекомендовать. Беда еще в чем? Народ не хочет, чтобы старшим по подъезду был кто-то, кроме меня. Совсем простые люди подходят, я их первый раз вижу в нашем подъезде, честное слово, говорят:

– Только ты. Тебе замены нет. Если не ты, мы на себя руки наложим.

Вот и не знаю теперь, как быть. Кто поумнее, говорят:

– Давайте устав поменяем, чтобы можно было сидеть четыре срока. Или пусть он будет старшим по двум подъездам – это уже совсем другая должность.