Я как заору:

– Господи, помоги! Никогда больше на чужое не позарюсь!

Так орал, что Он услышал. Сперва замерло все, потом на улицу ворвался ветер, принес откуда-то колокольный звон и вместе с ним не то туман, не то дым – стоишь, носа не видишь. Правда, сумку все-таки кто-то увидел, вырвал.

Я вышел из тумана и скорее в церковь – свечку поставить за избавление от беды.

Иду, вдруг сверху – кошелек. Голову задрал – на балконе старичок стоит. Я кошелек поднял. Старичок сверху кричит:

– Это мой!

Я ему говорю:

– Дедушка, я не слышу ни черта.

Он на весь квартал:

– Это мой кошелек!

Я ему:

– Я не знаю, дедушка, какая это улица.

И пошел... к церкви. Но заблудился, вышел к пивной. Зашел, взял сосисок к пиву. А голодный ведь! Первую сосиску запихал в рот и подавился. Хриплю, задыхаюсь. Сознание уходит – кислород в мозг не поступает. Когда поступает-то, сознания мало, а тут ни грамма кислорода. Нелепая смерть. Успел только прохрипеть:

– Господи, прости за всё, если можешь, помоги в последний раз.

И в ту же секунду как будто кто-то крылом меня... по голове. Ка-ак грохнусь со стула. Сосиска вылетела, я задышал.

Вышел на улицу, иду, славлю Бога. Не за то, что кошелек исчез, а за то, что жив остался.

Как очутился в зоопарке, не помню. Помню только... мальчик какой-то стоит... ест гамбургер... Мальчик маленький, гамбургер большой... Я взял гамбургер... мальчик заплакал... Из кустов вышла его бабушка с собакой... Бабушка меньше мальчика... собака больше... Япобежал... собака за мной, за собакой мальчик, за мальчиком бабушка.

Как она пасть разинет!.. Собака, в смысле. Как я заору:

– Господи, помоги! В самый последний раз!

И может, мне показалось, но будто голос раздался:

– А-а-а?

Я:

– Помоги в последний раз!

Голос:

– А-а.

И я – хоп! – ногой на доску. Из земли доска торчала. Меня подбросило, я через забор какой-то перелетел, стою, гамбургер ем. Думаю: доем, пойду во славу Господа добрые дела делать.