«Пропустите меня!» — заорал он, подъехав поближе.

«Ничего не выйдет!»

«Почему? Что вам, вся дорога нужна, что ли?»

«Вся, и еще немножко, и чтобы впереди было пусто».

Он ехал за мной с полмили, ругая меня на чем свет стоит, и каждый раз, когда ему казалось, что он сумеет нас объехать, он пытался это сделать. Но пони всегда оказывался чуть-чуть хитрее его, Можно было подумать, что лошадь нарочно изводит парня.

«Да вы что — не можете управиться с ним?!» — кричал велосипедист.

Я действительно не мог. Я чувствовал, что совсем выбился из сил.

«Что у вас тут происходит? Атака отряда легкой кавалерии? (Нельзя сказать, чтоб он был очень остроумным.) Какой дурак доверил вам пони с двуколкой?»

Тут уж он довел меня до исступления.

«Какого черта вы разговариваете со мной? — заорал я. — Ругайте пони, если вам обязательно надо кого-то ругать. У меня и без вашего звона хватает хлопот. Убирайтесь лучше прочь, вы совсем задурили ему голову».

«А что такое с пони?» — спрашивает.

«Не видите, что ли? Он пьян».

Конечно, это звучало нелепо, но ведь с правдой часто так бывает.

«Один из вас, безусловно, пьян, — заявил велосипедист. — Взять бы вас за шиворот да выкинуть из двуколки».

Ей-богу, было бы лучше, если б он это сделал; я бы многое отдал, чтобы выбраться из нее. Но он так и не дождался удобного случая. Пони вдруг круто свернул в сторону, и тот парень, видимо, оказался слишком близко. Раздался отчаянный вопль, посыпались проклятья, и в ту же секунду меня обдало с ног до головы грязной водой из канавы. А эта чертова лошадь с испугу понесла. Навстречу нам ехал какой-то человек; он сидел на козлах фургона, доверху груженного деревянными креслами, и спал. Просто безобразие, как эти возчики вечно умудряются спать; можно только удивляться, что еще так мало несчастных случаев.