- Правда? - спросил Тристан с горячим интересом.

- Ага! Да оставляй я все эти штучки себе, у меня бы их уже полный ящик набрался.

- Неужели? - вставил я.

- Из песни слова не выкинешь, молодой человек. И со всеми моими соседями то же самое. На днях кто-то мне так и сказал: "До чего же мистер Фарнон щедрый человек. Как заедет, так обязательно что-нибудь на память оставит!" - И он снова разразился веселым хохотом.

Нам с Тристаном жаль было прерывать этот разговор, но мой партнер уже широким шагом направился к коровнику.

- Где эта чертова корова, мистер Кендалл? У нас не так уж много времени.

Найти пациентку оказалось нетрудно: упитанная светло-бурой масти корова повернула к нам голову и оглядела нас одним глазом. Второй был почти закрыт, и сочащиеся сквозь ресницы слезы оставляли темную дорожку на морде. Веки мучительно подергивались.

- Чем-то она его засорила,- пробормотал Зигфрид.

- Это я и сам знаю. - Мистер Кендалл всегда все знал сам. - Ость ей впилась в глаз, только вот добраться до нее я не могу. Сами поглядите!

Он ухватил корову за морду одной рукой, а пальцами другой попытался раздвинуть веки, но по глазному яблоку скользнуло третье веко и оно закатилось, так что видна была только белая поверхность склеры.

- Видали! - воскликнул фермер.- И ничего не разобрать. Закатывает глаз, да и все тут. И сделать вы ничего не можете.

- Ну, положим, могу. - Зигфрид повернулся к брату. - Тристан, принеси из машины намордник для хлороформа. И поживее!

Тристан обернулся меньше чем за минуту. Зигфрид быстро натянул на морду коровы парусиновый мешок и застегнул его за ушами. Из банки со спиртом он извлек особые щипчики с пружинкой и нацелил их на закрытый глаз.

- Джеймс! - скомандовал он. - Дайте ей унцию!

Я накапал хлороформ на губку перед самой коровьей мордой. Секунд десять все оставалось по-прежнему, но вот, несколько раз вздохнув, корова вдруг широко раскрыла изумленные глаза, ощутив в горле неведомые одурманивающие пары.