А и где же там в соку, не приведи и не уведи. Ну валяюсь на лежанке, хвораю. Ведьма моя все допытывается: "Женишься, будешь зятем?" - "Женюсь, говорю, корова ты рябая, режь овцу, корми, а то толку не будет".

Зарезала барана, кормит, я лежу без памяти и баранину ем неподобно. А хозяйка меня все по-своему, посибирски зятем кличет: "Зеть да зеть". Э-эх ты, думаю, сам для себя зеть, мать твою бог любит. Пропадешь, как вша, приспит тебя такая туша. В ней ведь без малого девять пудов. Приятно. Одного барана съел, она другого не хочет резать.

"Как, говорю, дьявол пухлый, не хочешь резать? С голоду, что ли, выздоравливать?" - "Ты, мол, нынче баранью лытку слопаешь да завтра, а их у меня в хозяйстве всего пять овечек..." - "Погибай, говорю, со своими баранами. Ухожу!"

И ушел! Через сутки сгребся и пошел. Догнал свой эшелон под Ростовом.

Приезжаю в Ростов. Бросил я эшелон, иду прямо к председателю.

"Здрасте,- говорю.- Мы, говорю, заместитель Донпродкома".

Председатель очки снял и трет их и трет. Под конец спрашивает;

"Вы, товарищ, не больной?" - "Нет, говорю, поправился".- "Откуда вы?" "С вокзалу!"

"Какой же Донпродком? - спрашивает он а от сердитости начинает синеть, как слива.- Вы что, мол, смеетесь?" - "Какой смех, говорю, мы из Курска приехали - вот печати Донпродкома.- Вынаю из кармана и бряк их на стол.- А книги с ребятами на вокзале".

"Подите, говорит, на Московскую и поглядите на настоящий Донпродком. Он уже полтора месяца существует. А вас я в упор не вижу".

Пот с меня так и потек за рубаху. С вокзала идем с ребятами на Московскую.

"Это здание Донпродкома?" - "Это".

Родная наша матушка! Стоит обыкновенное зданио в пять этажов, а народу в нем, как семечек! Барышни благородные на машинках строчат. Щетами тарахтят. Волосья на нас сгали дыбом. Идем в дом к продкомиссару: так и так, мол, не по праву вы тут сидите.

А он тихим голосом отвечает и улыбается: "Вы бы полгода ехали, а вас бы тут ждали. Езжайте, говорит, в Сальскнй округ агентом".