-- Кравцов, что случилось?! -- завизжал сверху знакомый голос.

Очень не хотелось поворачивать голову влево, словно поворот походил на признание слабости, на признание проигрыша в споре, но Кравцов все-таки поднял глаза к балкону своего этажа.

-- Что случилось?! -- повторно прокричала жена.

-- Вову-певца убили! -- ответила за него дворничиха, и Кравцов ощутил облегчение.

Он все-таки не проиграл. Теперь уже можно было не отвечать, а даже командовать.

-- Вызови милицию! И "скорую"! -- властно прокричал он. -Володька-певец разбился насмерть!

-- Ух ты! -- восхитился мужичок. -- Это ж я его вчерась по ящику видел. У клипе группы... как ее?.. Группы "Мышьяк"! Точно?

-- Точно, -- с неиспаряющейся властностью за всех, кто уже

сбежался к машине, ответил Кравцов и вдруг заметил что-то странное на левой руке парня.

Он обошел, расталкивая зевак, капот, нагнулся к лобовому стеклу и

теперь уже точно увидел на сгибе локтя красно-синие точки. Их было

так много, что, кажется, еще штук пять--семь, и они сольются в одно

буро-синее пятно.

Глава вторая

ЗА ТРИ МЕСЯЦА ДО НАЧАЛА ШОУ

Только душевная боль бывает сильнее зубной. Но Павлу Седых недавно исполнилось двадцать пять, он еще никого никогда не хоронил, ничего и никого не терял и вообще даже не замечал есть ли у него душа. А зубы имелись. Двадцать девять штук -- почти полный комплект. Левый нижний шестой вполне мог их количество уменьшить.

-- На, затянись, -- протянул ему раскуренную сигарету Сотемский.

-- Говорят, снимает боль.

-- Ты же знаешь, что я не курю!

-- Не курю! -- как ни громко не произносил их Павел -- слова

были раздавлены, смяты грохотом проехавшего самосвала, и

Сотемский, посмотрев на серый от цемента борт удаляющейся машины, спросил:

-- Чего я знаю?

-- Ничего!

-- Слушай, не мотай нервы! На кой ты тогда согласился на эту операцию?! Сидел бы дома!