Так я от восторгов быстро перешла к грустным размышлениям. "Если бы она (мать) захотела, чтобы я убил человека, я убил бы: помучился бы, но убил". Но, друзья мои, есть же презумпция невиновности! Мать еще не захотела, чтоб М. Г. убил человека! Зачем же об этом говорить? Я понимаю, что теоретик тем и отличается от практика, что все время теоретизирует, прокручивая в уме разные схемы. Но есть и пределы! Не надо привносить зло в этот мир. Его предостаточно и без нас. По возможности не добавляйте... Сыну М. Г. говорит, что цели в жизни нет, а есть одни причины. Но если вы верите в прогресс (а видно по другим записям, что верите), то скажите хоть: мол, для прогресса будем стараться! Зачем же про отсутствие целей?! Этак у читателя тоска на сердце заведется... и завелась у меня.

Но все же пишу я глупость! Никого ничему нельзя учить. И об этом сам

М. Гаспаров: "Все можно сделать, если захотеть, только захотеть нельзя, если не хочется" (Дневник А. И. Ромма, РГАЛИ).

Или: "Павлик Морозов". "Не забывайте, что в Древнем Риме ему тоже поставили бы памятник. И что Христос тоже велел не иметь ни матери, ни братьев. Часто вспоминают "не мир, но меч", но редко вспоминают, зачем". А я не уверена, что Христос одобрил бы Павлика Морозова. Он в пятой заповеди велел чтить отца и мать! Почему мы не должны забывать, что в Древнем Риме Павлику тоже поставили бы памятник? О таком и забыть можно... чтоб не соблазнять малых сих. Все время надо думать: не соблазняю ли я малых?.. (я так думаю).

Иногда я, конечно, снова от радости вся светилась, читая (в следующий раз). "Порядок": "Восп. дочери о Шолом-Алейхеме: "Когда все у него на столе расставлено в порядке, он не пишет: сидит и любуется на порядок"". Это уж точно! У меня где-то есть запись, что "когда скатерть красиво положена на стол, то все время хочется еще на миллиметр ее сдвинуть, чтоб еще идеальнее ровно легла, а потом видишь, что переборщил, двигаешь назад - и так весь день!" Но тут же листаю книгу и вижу: "Отцеубийство". ""Это воздаяние добром за зло" (записи Хаусмена). Я вспомнил начало рассказа Бирса: "Однажды я убил моего отца, и по молодости лет это произвело на меня сильное впечатление. Я пошел посоветоваться к полицейскому начальнику. Он меня понял: он и сам был отцеубийцей с большим стажем..."" (конец не цитаты, а конец записи М. Гаспарова).