Хозяек кошек раздражали наши шумные игры под окнами, лай на прохожих(особенно по ночам), необходимость лично выгуливать кошек. Нас — привилегированное положение кошек (почему им можно, а собакам нельзя жить по-людски?), их наглый высокомерный вид, неожиданное перебегание дороги(сидит на обочине и вдруг, ни с того, ни с сего перебежит тебе дорогу и опять сидит уже на другой обочине!), но главное постоянные скандалы их хозяек и попытки любыми путями избавиться от наших собак. И вдруг все закончилось. Вернее начался ужас, закончившийся всеобщей пустотой и ненавистью.

Однажды, возвратившись из школы, мы не нашли своих любимцев в палисадничке под окнами дома. Сначала мы решили, что наши враги применили старый прием: увели собак в другие районы города и там бросили. Мы хихикали, предвкушая вопли кошачьих хозяек, когда наших любимцев вернут. Ведь у ребят других районов Коломны были те же проблемы, что и у нас. Пройти по чужой улице было чревато тяжкими телесными повреждениями. Но собачья конвенция была составлена и утверждена бандами всех районов нашего небольшого городка. И мы сидели, хихикая и смоля подобранные по дороге из школы бычки, пока в окно над нами не высунулась утыканная бигудями голова и злорадно не возвестила, что всех этих блохастых, гавкающих и гадящих БРОДЯЧИХ тварей свели на мясокомбинат, где их переработают на мыло, и что во дворе, наконец, будет покой и порядок.

Мы не поверили. Просто не могли себе представить подобной жестокости у кого-нибудь, кроме фашистов из концлагерей. Мы бросились на поиски. Наплевав на осторожность и благоразумие мы поодиночке (для быстроты и широты охвата) ринулись прочесывать чужие районы и в конце концов, давясь смрадом, собрались у стен мясокомбината. Внутрь нас, конечно, не пустили, но факт доставки на комбинат ПАРТИИ БРОДЯЧИХ СОБАК подтвердили.

Говорят, детская жестокость не знает границ. Может, оно и так. Вспоминая себя тогдашнего, я не могу поверить, что все дальнейшее было, и я принимал в нем активное участие.