Потом запечатала каждое письмо в отдельный конверт. Никаких разоблачений, тайн, покаяний и неожиданных признаний, по мнению Валентины, последние послания отца не содержали. Одно письмо адресовалось другу и преемнику по работе, второе — той женщине, которая скрашивала ему последние годы жизни (академик был вдовцом), а третье — молодому ученику, которого академик считал очень способным и перед которым чувствовал себя слегка виноватым за то, что не успел вывести его на «большую орбиту науки».
На первом конверте Валентина написала «Лученкову Леониду Митрофановичу», на втором — «Д. Н. Роксановой», а на третьем просто — «Илюшке Пересветову».
Глава 2
Первая пуля ударила ему в спину, едва он выскользнул из оврага и упал за кустарником. Ударило сильно, под левую лопатку, и тотчас послышался легкий хлопок выстрела из малокалиберной спортивной винтовки ТОЗ.
Бронежилет выдержал, но удар оказался довольно чувствительным.
Илья с веселой яростью подумал, что игра началась лихо: стрельба по движущейся мишени шла профессиональная, времени на выжидание стрелки не теряли. Он чуть приподнялся, и сразу же вторая пуля врезалась ему в поясницу, так что пришлось замереть за полусгнившим пнем.
Сектор огня, который ему требовалось проскочить, тянулся от кромки оврага, откуда он только что вынырнул, до спасительной глубокой ямы с раскисшей на дне глиной. Всего около восьмидесяти метров. До первого надежного укрытия на дистанции — корявой и толстой сосны — было шагов сорок среди чахлой молодой поросли. Зато потом еще почти пятьдесят метров отлично простреливаемого открытого пространства. Вполне резонно именно на этот отрезок дистанции сохранить запас сил, именно этот отрезок станет решающим.
Апрельское солнце поднялось уже высоко и изрядно пригревало.
Илья передохнул, отметив, что покрылся липкой испариной в своем нелегком обмундировании, и прикинул на глаз расстояние до сосны. Бегом до нее можно было проскочить секунд за шесть. Бегом — пригнувшись и виляя из стороны в сторону, как заяц.