История была давняя, обсосанная; комментариев не последовало. Гриша сквозь заледенелое окно послал проклятие недомытой машине и потопал на кухню. Звягин молвил задумчиво:
– Не каждой женщины можно добиться…
– И нэ надо! – поднял волосатый палец Джахадзе.
– …но зато каждая женщина может добиться мужчины, если он не против. Фокус заключается в таком повороте дела, чтобы добивалась она. Мышеловка за мышью не бегает.
Трансляция захрипела ужасно и прокашляла:
– Десять тридцать два, рука в конвейере.
– Простудилась Валечка, – посочувствовал Звягин, неторопливо вставая и потягиваясь.
В коридоре столкнулся с Гришей – громыхнул пустой чайник.
– Только отмыл, – в отчаянии воззвал он. – И сейчас опять! Когда морозы кончатся!..
Кренясь на вираже в успевшем промерзнуть салоне, мечтая о тепле и отдыхе, пожелал:
– Пусть хоть на свадьбу потом позовет. А то как пахать – извольте, а как все хорошо – не вспомнит.
– Есть старый анекдот, – сказал Звягин. – Родился мальчик, здоровый, нормальный, пора начать говорить – а он молчит. По врачам таскают, к светилам пробиваются, – молчит. Пять лет, шесть. И вдруг однажды после обеда произносит: «Бифштекс сегодня был горелый». Родители в ажиотаже: «Ах, ох, что такое, чудо! почему же ты раньше молчал?» – «А раньше все было в порядке».
– Ха-ха-ха, – сказал Гриша. – Ну и что?
– А то, что когда все в порядке, врачи никому не нужны. Мы вступаем в действие, когда что-то неладно. – Закинул ногу на ногу, крутнулся в креслице: они с сиреной проскакивали перекресток на красный свет. Заключил: – И просто – не нравится мне несчастная любовь.