Ревущий, как авиалайнер, ансамбль объявил последний танец. Женщина льнула к нему, как лоза, длинная стройная нога обвивала его ногу.
– Я провожу… тебя… вместе… – составил он фразу.
Алкоголь, обида, вожделение баюкали его. Вдруг оказались погасшими огни в зале. Толик уходил с обеими девушками под руки. В гардеробе не находился номерок в вывернутых карманах. Промерзлый до звона Невский понес страдальца наискось.
Телефонная будка заиндевела. Он разбудил Валю звонком:
– Я все знаю!..
– Что – все?
– Все. Сейчас к тебе приеду.
– Что случилось? Уже ночь, родители спят. Что случилось?
– А-а, спят…
Ненависть, одиночество, жжение одураченности мешали находить слова, и так ускользающие.
– Пошла ты…
Пи-пи-пи, пожаловалась телефонная трубка.
15. Еще пара таких друзей – и врагов не понадобится.
Звягин вторично посетил Толика в конструкторском бюро. Головы повернулись от кульманов и компьютеров (милое соседство! СССР на пороге XXI века). Толик махнул приветственно и вышел в коридор. Батарея под замерзшим окном еле теплилась.
– Под-донок он.
– Почему? – мягко улыбнулся Звягин.
– Потому, что его вышибли бы из института, если б не папины связи. Потому, что занимает не свое место в аспирантуре…
– Твое, что ли?
– Мое! – с вызовом ответил тот. – Я получил красный диплом, шел вторым в потоке. И – не прошел… в аспирантуру по конкурсу. А он – еще бы: завкафедрой – папин друг, дальняя родня, свой клан.
Звягин сощурился: бывает интересно слышать то, что ты уже знаешь…
– …заморочит голову еще одной девчонке. Ненавижу всю эту породу устроенных в жизни подлецов.
– Вот и я подумал – чего ей зазря пропадать, – согласился Звягин.
– А вам, можно полюбопытствовать, что до нее?
– Люблю все красивое, – фатовато приосанился Звягин.
Толик глянул на часы в конце коридора и поежился.