Но однажды ночью несколько праведниц, обманувшихся в своих надеждах, нагрянули в камеру, отлупили Марию Анхелу за ложь и отобрали у нее священные ожерелья. Это была пиррова победа. По возвращении та, что затеяла налет, оступилась на темной лестнице и разбилась насмерть. Ее соучастницы потеряли покой и мучились до тех пор, пока сами не вернули ожерелья пострадавшей. Больше никто не мешал ночным бдениям узницы.

Для маркиза Касальдуэро настали трудные дни. Он не раскаивался в своем решении, но корил себя за скоропалительную отправку девочки в монастырь и не находил себе места. Бывало, он по несколько часов торчал под окнами монастыря, гадая, за каким окном сидит Мария Анхела и тоже думает о нем. В тот день по возвращении домой он нашел Бернарду в добром расположении духа и ужаснулся при мысли, что она спросит его про Марию Анхелу, но жена едва взглянула на него.

Он спустил с цепи сторожевых псов и улегся на гамак в своей спальне с желанием уснуть навеки. Но не смог. Ветер с моря утих, и ночь дышала жарой. С болот летели тучи всякой мошкары и прочей гнуси, спасаясь от зноя и прожорливых болотных птиц. В спальнях приходилось жечь сухой коровий помет, чтобы отпугнуть кровососов. И людей, и тварей одолевала сонливость. Первого дождя ждали с той же страстью, с какой шесть месяцев спустя молили Бога, чтобы дождь кончился раз и навсегда. Едва забрезжил рассвет, маркиз отправился к Абренунсио. Не успел войти в дом, как почувствовал прилив душевной радости от того, что есть с кем поделиться горем. И выпалил без лишних слов:

— Я отправил девочку в Санта Клару.

Абренунсио не понял, и маркиз воспользовался паузой, чтобы ошеломить его еще раз.

— Там из нее изгонят беса, подвергнут экзорцизму

Медик глубоко вздохнул и произнес с превеликим спокойствием: