Да, это была Галка.
-- Фу, дайте отдышаться! -- сказала она. -- Вот так ночка! Хозяин, идите сюда. Я принесла вам привет от вашего сына.
Хлоп! Переплетчик вскочил с кровати и хлопнулся головой о потолок. Опять он забыл вставить голову в дырку. Опять пришлось снимать со стены старый медный таз и класть его на затылок.
-- Я принесла вам привет от сына, -- торжественно повторила Галка. -- Вообще я проделала за эту ночь столько дел, что самой становится страшно. Во-первых, я клюнула младшего Кощея в глаз и очень рассчитываю, что этот негодяй останется кривым на всю жизнь. Во-вторых, я слетала на речку Шпрот и принесла Галчонку на ужин дохлую рыбу.
-- Спасибо, я уже поужинал, -- обиженно отозвался Галчонок.
-- В-третьих... О, в-третьих... Слушайте, хозяин! Слушай, Митя!
Вот что она рассказала:
-- Когда я прилетела в тюрьму, ваш сын спал, хозяин. Я негромко каркнула: "Каррл", -- и постучала клювом о решетку. Он открыл глаза и снова закрыл -- должно быть, подумал, что это сон. "Проснитесь, Карл, это я -- Старая Галка! Вы меня не узнали?" Он снова открыл глаза и пожелал мне доброго утра. "Сейчас поздняя ночь, Карл", -- сказала я ему. "В самом деле? -- ответил он. -- К сожалению, я пробыл здесь так долго, что перестал отличать день от ночи".
"Карл, привет и привет, -- сказала я. -- Привет от вашего старого отца. Привет от ваших старых и новых друзей. Я прилетела к вам по важному делу. Речь идет, видите ли, об одном добром сердце. Нужно освободить от Кощея девочку из далекой страны -- девочку с добрым и мужественным сердцем. Ее стерегут три собаки. У них имена на одну букву, но никто не знает этой буквы, и никто в Кощеевой стране не знает, как их зовут. Спросите-ка меня -- почему?" -- "Потому что собака умрет, -отвечал Карл, -- если кто-нибудь, кроме Кощея, громко произнесет ее имя". Тут, сами понимаете, я стала говорить шепотом. "Карл, -- сказала я шепотом, -- вы один в Кощеевой стране знаете все тайны Кощея. Скажите, как зовут этих собак, и я передам их имена маленькому храброму брату храброй девочки с храбрым сердцем". И он сказал...