— Бумажки, которые ничего не стоят, — закончил я.

— Какая же гадина лежала в моей постели! — с отвращением произнесла несравненная Глория. — Почему я не столкнула этого прохвоста в море?! Хоть какой-нибудь рыбешке была бы польза.

Она поднялась и, нервничая, стала ходить из угла в угол. Взгляд ее наткнулся на одежду.

— Все! Лечу на съемки! У меня есть Гугги, есть контракт и много работы. Так, мистер Бойд?

— Зовите меня просто Дэнни, — от всей души посоветовал я.

Глория посмотрела на меня изучающим взглядом.

— Значит, съемки во вторник, Дэнни? Но Гугенхеймер хочет видеть меня раньше?

— Да. И мы вылетаем незамедлительно, дорогая.

— Глория! — Вулрих пытался остановить разбушевавшуюся стихию. — Мы ведь собирались провести здесь пару деньков... Не верь всяким россказням! У меня есть акции нефтяных компаний...

— Отвали! — актриса была свойской девочкой.

Не смущаясь — видимо, это качество напрочь отсутствовало в ней — Глория начала одеваться.

Юбка колоколом взлетела на бедра, сверкнула молния-застежка. Блузка вспорхнула черной птицей и была застегнута одним взмахом руки.

— Идемте, Дэнни! Меня здесь ничего не удерживает.

— Да, пойдем, пока мистер Вулрих не рассказал, что он арабский шейх...

— Рождественские истории Уолл-стрит меня больше не интересуют, — сказала Глория и решительно направилась к выходу.

Я подбежал, чтобы открыть дверь пошире, задержался и... и провалился в черноту.

Кажется, меня саданули чем-то тяжелым — то ли справа, то ли сзади.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу все в том же бунгало номер 73. Домик был пуст. Рядом со мной валялась нераспечатанная бутылка виски — ею и воспользовался Вулрих, чтобы вышибить меня из седла.

Часы показывали половину одиннадцатого. Скоро ночь.

Пошатываясь, я выбрался из бунгало и потащился к ресторану.