Ведь дело в том, что государство есть фикция, государства никогда не было и нет как чего-то реального. Реально только одно: жизнь человека и людей. И реальность эта до такой степени очевидна и ясна всякому человеку, что никакие условия, в которых он может быть поставлен, не могут уничтожить его сознания этой первой для него важности реальности. Самое удивительное, что люди жертвуют самым реальным, что только у них есть, тому случайному, фиктивному, которое нынче одно, завтра другое и которое во всяком случае не может продолжать существовать таким, каким оно было. Учение Христа открывает человеку такое его назначение и благо, которое не может изменяться соответственно каким-либо внешним учреждениям. Оно не говорит о том, что выйдет в будущем для собрания людей, называемых народами, государствами, и не может говорить, потому что никто не знает и не может знать этого, говорит только то, что знает и чувствует всякий: что из следования человеком своему закону, закону единения и любви, ничего, кроме добра, выйти не может. Говорят: "Правительства не допустят такого неповиновения, неисполнения своих требований и будут казнить всех неповинующихся". Но, во-первых, человеку, признающему открытое ему Христом благо в исполнении закона любви, не могут быть страшны никакие казни, если он точно верит в открытые ему и дающий благо закон жизни. Во-вторых, пугание людей теми жестокостями, которые будут совершать люди, отстаивающие государственное устройство, не так страшно, как это кажется, еще и потому, что люди, держащиеся суеверия государства, как бы предполагают, что правительства суть какие-то отвлеченные существа, обладающие особенными свойствами и приводящие свои решения в исполнение тоже какими-то особенными, нечеловеческими силами. Но ведь таких существ нет, и как они не называй себя, есть только люди, такие же, как и те, кого они мучают и угнетают.