— И правильно делает! Будь здорова, моя радость, вечером позвоню еще.
— Октавиан, ты ведь Дьюкейна тоже привезешь?
— Да. Он все равно раньше завтрашнего дня приехать не смог бы, так что теперь удобно будет захватить его с собой.
— Замечательно. Он нужен Вилли.
Октавиан усмехнулся:
— По-моему, это тебе он нужен, ангел мой, разве нет?
— И мне, конечно! Он очень нужный человек.
— Получишь его, дружок, получишь. Получишь все, что твоей душеньке угодно.
— Красота!
Глава вторая
— Давайте-ка выносите все эти камни в сад, — сказала Мэри Клоудир.
— Почему? — сказал Эдвард.
— Потому что им место в саду.
— А почему? — сказала Генриетта.
Близнецам, Эдварду и Генриетте Бираннам было по девять лет. Оба длинноногие и белобрысые, неразличимо похожие, с одинаковой копной пружинистых кудряшек на голове.
— Добро бы хоть были окаменелости. В них нет ничего особенного.
— В каждом камне есть что-то особенное, — сказал Эдвард.
— В метафизическом смысле — очень верно, — заметил, входя на кухню, Теодор Грей, облаченный в клетчатый старый, коричневый с красным халат.
— Мне за порядком в доме следить приходится не в метафизическом смысле, — сказала Мэри.
— А где Пирс? — спросил, обращаясь к близняшкам, Теодор.
Пирсом звали пятнадцатилетнего сына Мэри Клоудир.
— Наверху, у Барби. Украшает комнату ракушками. Целую тонну, похоже, наволок.
— Еще не легче! — сказала Мэри.
В дом неотступно вторгался берег моря. В комнатах у ребят под ногами хрустел песок вперемешку с галькой, раздавленные ракушки, засохшие организмы животного и растительного происхождения.
— Раз Пирсу можно приносить раковины, значит, нам можно — камушки, — рассудила Генриетта.