Возможно, что порой редактор «Экзаминера», как и другие авторы, работает в спешке и не задумывается над тем, какие выводы напрашиваются из некоторых его высказываний. Если я не гнушаюсь поощрять чьи-то предубеждения по личным, корыстным мотивам, значит, я не более и не менее как подлец и обманщик; но до опровержения таких выводов из предпосылок «Экзампнера» я не унижусь, потому что самые-то предпосылки просто бессмысленны.

Я отрицаю, что огромное большинство моих соотечественников, которых «Экзаминер» называет «людьми, не причастными к литературе», испытывают хотя бы малейшее удовольствие от поругания и изничтожения литераторов. Зачем обвинять «людей, не причастных к литературе», в такой неблагодарности? Если сочинения какого-нибудь автора служат на радость и на пользу читателю, этот последний, конечно же, составит себе о нем благоприятное мнение. Какой разумный человек, независимо от его политических убеждений, не окажет радушный и уважительный прием тому сотруднику «Экзаминера», о котором Ваша газета однажды сказала, что он «заставил всю Англию смеяться и думать»?

Что касается до Вашего спора с «Экзаминером» о том, пристало ли литераторам получать от правительства награды и почести, то я, по правде сказать, не вижу, почему бы им, в полном согласии с мнением «Экзаминера», не принимать с великой радостью все почести, должности и деньги, какие им только посчастливится получить. Можно быть уверенным, что при том малом их числе, какое всего этого удостоится, государство наше не слишком обеднеет, и если у правительства в обычае награждать деньгами или почетными титулами, или всяческими звездами и подвязками людей, так или иначе послуживших родине, и если таким людям приятно, чтобы к их имени прибавилось «Сэр» или «Милорд», чтобы на жилеты и сюртуки им нацепляли звезды и ленты, — а это, безусловно, приятно, и не только им, но также их женам, братьям и прочим родственникам, — то почему не предоставить им такие же возможности, как судьям или военным?