Холден подумал о том, что, к счастью, боевики ФОСА в основной своей массе предпочитали парабеллум девятимиллиметрового калибра, потому что время от времени ему приходилось пополнять боезапас для своих пистолетов патронами, захваченными в бою.

Здесь он тоже выбрал самое лучшее. Во всяком случае, он так считал.

"Беретта 92F" нового военного стандарта и ее собрат чуть меньшего размера "92FC". Они и сейчас были с ним - один в плечевой кобуре под левой мышкой, другой - в армейской кобуре на ремне, сдвинутой с правой стороны ближе к левому бедру. То, что он взял "Орла пустыни" Руфуса Барроуса, нельзя было объяснить с точки зрения логики. Хотя это и был один из самых грозных выпускаемых пистолетов, точный и надежный, патроны к нему достать было трудно, - да и кто, спрашивал он себя, носит три пистолета? Но в этом случае логика была ни при чем.

Холден продолжал идти, вода поднялась еще выше, ноги скользили, и идти приходилось медленней. Если под водой натянута сигнальная проволока, ее не обойти.

Нож был тем видом оружия, которому Холден уделял первоочередное значение. У пистолетов и винтовок заканчиваются патроны, теряются магазины, может выйти из строя какая-нибудь часть механизма. А нож, если он, конечно, хорошего качества и если им не открывать консервы, можно только потерять. Другие беды к нему не относятся.

Он поговорил с мастером из Техаса Джеком Крейном, работой которого всегда восхищался, и вдвоем они разработали конструкцию ножа. Они назвали его "Защитник". По стандартной номенклатуре, если ее можно было к нему применить, это был боевой нож, предназначенный как для нападения, так и для обороны. Овальное предохранительное кольцо отделяло лезвие от рукоятки. На рукоятке были углубления для пальцев. Сама она была покрыта специальным синтетическим составом, обеспечивающим ее прочное сцепление с ладонью при любых условиях. Лезвие было заострено с двух сторон от середины, поэтому оно казалось пустотелым, на самом же деле было цельным. Холден не затачивал вторую сторону лезвия, это запрещалось законом, но сделать это можно было в любой момент. Такие запреты сейчас не имели абсолютно никакого смысла. Если он когда-нибудь попадет в руки властей, то нарушение этого правила будет, наверное, последним из обвинений, которые ему предъявят.