И призвал аллах на гору этих юношей и велел выслушать им свою великую волю.

Когда Селим, Шахан и Алибек, повинуясь воле аллаха, отправлялись на гору, голодный народ кричал им:

- Остановитесь и умирайте вместе с нами, как велит дружба, о которой вы пели нам в своих песнях!

Трое юношей были самые красивые, самые добрые, самые честные - лучшие из всех людей, и умели петь такие песни, каких теперь никто не знает и никто не поет.

Плакали юноши, расставаясь с народом, плакали горькими слезами, а люди проклинали их за измену и бросали камнями в них и пускали стрелы, но аллах хранил своих избранников. И никто, кроме них, не мог ступить на гору, а кто ступал, тот падал мертвым. Между землею и небом стояли тучи недвижимой пыли, и солнце кровавым шаром висело в воздухе, и весь горный хребет окутался мглою, и мгла эта прятала юношей от стрел и каменьев.

- Селим, Шахан и Алибек! - услышали юноши, когда взошли на голую каменистую вершину. - Вас троих я хочу спасти. Идите вниз по ту сторону гор, а сюда я пошлю молнии и громы и истреблю нечестивый народ!

Но они, упав на колени, сказали:

- Обрати гнев твой на нас троих, великий аллах, а людей пощади и возврати им воду, без которой они страдают.

И юноши стали просить аллаха, чтоб он принял их в жертву себе.

- Тогда поймут люди, что мы погибли за них, не нарушая дружбы и верности, о которых мы пели им, и не станут нас проклинать, а поймут и сделаются дружней и добрей и будут сами петь о нас своим детям, и дети их будут добры и верны и станут лучше, чем мы все трое вместе.

- Зачем погибать лучшим за худших? - воскликнул аллах. - Пусть погибают дурные!

Но юноши, не поднимаясь с колен, повторяли все то же:

- Обрати гнев твой на нас, а тех пощади. Казни нас самою лютою смертью, но в долины пошли воду, которая не иссыхала бы вечно.

Нахмурился великий аллах, и чело его стало мрачно, как зияющая горная пропасть, и дал он знак холодным ветрам и поднял бурю над горами такую страшную и студеную, какой не бывало вовеки. И солнце, стоявшее недвижимо, тронулось и быстро пошло к закату, и в долине, обреченной на гибель, после долгого зноя вдруг повеяло влагой и ночною прохладой.