Народившуюся молодежь народ старался воспитать в строгости. Не патлатиков в клешах, а людей из сопляков народ хотел сформировать! По этой причине придумывались разные культурные мероприятия для детворы. Например, сложился тогда обычай не давать всяким Женькам сальные волосенки до плеч развешивать и под битлов косить. Ох, много усилий было затрачено в борьбе с этим негативным явлением — империалистическим оволосением подрастающего поколения… С ног от усталости все сбивались.

В школах директриссы Натальи Семеновны на переменках с линейками ходили и три сантиметра от ушей всем Женькам отмеряли, а потом ножницами только чик-чирик! И снова наши Женьки ненадолго становились вполне легитимными членами общества.

Уставал народ в педагогических заботах, если честно. Поэтому при принудительной стрижке Женек недосуг было мальцам за уши заглядывать, подростковые прыщики изучать. После той селедочки столько Женек наплодилось! Лагерей пионерских не хватало.

Только Женька, который от котика произошел, в лагеря не ездил. С тоской он глядел на веселые автобусы, развозившие всех прочих Женек пионерским лагерям, с пригорка деревенского выпаса. Все лето он проводил на свежем воздухе с бабкой Елизаветой Макаровной в деревне. Забор починить, сена на зиму Зорьке сподобить, картошку загрести — на все теперь один Женька у них остался. Но ничо, справлялися.

Бабка его в навалившихся проблемах совершенно забыла о своей любви к человеку-анфибии, все больше к огороду она теперь тяготела, потихоньку привыкая к земле. Ленка ее в деревню не являлась вовсе, у нее человек в городе был. Был тот человек беспросветно женатым, так что Ленка только летом и отрывалась, когда мать с сыном в деревне к зиме готовились.

А вот зимы в той стране были долгими и длинными. Поэтому подготовка к зиме на все другие времена года растягивалась.