— Знаешь, а мне нравится этот фраер, — хмыкнул Штырь и, коротко размахнувшись, влепил Кириллу прямой хук в живот.

Барков повалился на столик с разложенными на нем учебниками испанского языка. Хрустнули деревянные ножки, и Кирилл вместе со столиком оказался на полу, в луже краски, вытекающей из опрокинутой банки.

Выходя из магазина, Волкодав прихватил с собой ящик с воблой, а Штырь — бутылку Советского шампанского.

Морщась от боли, Кирилл встал на четвереньки.

— Э-эй! — громыхнул за его спиной оглушительный, как иерихонская труба, неестественно-механический голос.

Стоящий у входа огромного роста мужчина гротескно шевелил губами, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.

— Мне!!! Сро-чно!!! Ну-жно!!! Ты-ся-чу!!! Ба-нок!!! Кра-сной!!! Ик-ры!!!

Уронив голову на грудь, Кирилл тихо застонал.

* * *

В акуле оказалось не десять, как предполагал зевака из толпы, а чуть более семи метров. Весила она около трех тонн. Внутри фабрики не нашлось цеха, способного вместить ее тушу, и администрация приняла решение разделывать рыбину во дворе.

— Интересно, что у нее в брюхе, — задумчиво произнес Лукас. — Может, бочонок с золотом? Говорят, эти твари жрут все подряд.

— Я слышал, что из подобной акулы однажды вытащили около сотни динамитных шашек, — заметил стоящий рядом с Вальдесами директор фабрики.

— Чего только они не заглатывают, — включился в разговор начальник разделочного цеха. — В брюхе одного кархародона нашли целый курятник.

— А одна такая скотина заглотила глубинную бомбу, — подхватил одетый в синий комбинезон рабочий. — Та взорвалась прямо у нее внутри, представляете?

Капитан Хункоса, приехавший в Барселону вместе с Вальдесами, неторопливо раскуривал трубку.

— Акула — удивительное существо, — выпустив изо рта облачко дыма, сообщил он. — Настоящее чудо природы. Ее желудочный сок за один день может полностью растворить железную подкову, и в то же время проглоченная рыба иногда месяцами хранится у нее в желудке совершенно нетронутой.