— А вдруг не выдержит? — содрогнулся Хорхе.

— Тогда мы получим страховку.

— Если не утонем.

— От судьбы все равно не уйдешь, — ощерился Лукас. — Лучше кормить рыб, чем подыхать от нищеты. Направьте "Барракуду" к берегу, а я позвоню капитану Хункоса. Его "Валгалла" должна быть неподалеку.

— Помилуй нас, дева Мария.

Добравшись до руля, Мануэль развернул лодку к берегу. Хорхе, переместившись на нос, манипулировал с лебедкой. Подтягивая и отпуская трос, ему удавалось немного смягчать рывки бьющегося в сети монстра.

Губы старшего Вальдеса беззвучно шевелились. Он молил о спасении покровительницу рыбаков святую Марию де Кармен.

* * *

Тучи, висевшие над Москвой последние две недели, ненадолго расступились. Солнечные лучи заиграли на стеклах многоэтажек, напомнив горожанам о том, что в столицу уже давно пришла весна. В тенистых закоулках дворов еще лежали серые ноздреватые лепешки не растаявшего снега, но почки, набухающие на деревьях и золотистые головки мать-и-мачехи, выглядывающие из влажной черной земли, наполняли сердца москвичей трепетным предчувствием приближающегося лета.

Черный "Роллс-ройс" с затемненными стеклами неторопливо катил по улице Герцена.

В просторном салоне, отделенном от кабины водителя толстым пуленепробиваемым стеклом, сидели трое: маленький рыхлый толстяк с цепким взглядом узких татарских глаз, высокий спортивный мужчина лет сорока и — напротив них — длинноногая крашенная блондинка с огромными как опахала накладными ресницами и не соответствующим раннему времени суток ярким вечерним макияжем.

Красота девушки была безупречно-стандартной. Она напоминала пластиковую Барби, внезапно ожившую и увеличившуюся в размерах. Рост красотки слегка не дотягивал до 190 см. Если бы она и сидящий напротив толстяк встали рядом, пуговично-круглый нос последнего оказался бы чуть выше ее солнечного сплетения.