Мануэль перекрестился и склонил голову. Лукас отошел, не желая беспокоить отца. Вальдес-старший возносил благодарственную молитву защитнице рыбаков святой Марии де Кармен.

* * *

В магазине русских книг, затерявшемся в лабиринте узеньких улочек Китайского квартала Барселоны, два крепких парня в кожаных куртках задумчиво созерцали красный транспарант с надписью "СВОБОДУ ОБАН".

— Что такое ОБАН? — осведомился, наконец, Волкодав. — Общество анонимных наркоманов?

— Может, это "общество безденежных алкоголиков и нудистов"? — предположил Штырь.

— ОБАН — это начало слова "ОБАНЬКИ" — откладывая кисть в сторону, пояснил Кирилл Барков, владелец книжного магазина. — Я не успел дописать его до конца. Вы хотите что-то купить?

— А что означает "ОБАНЬКИ"? — проигнорировав вопрос, поинтересовался Волкодав.

— Понятия не имею, — пожал плечами Кирилл. — ОБАНЬКИ — это просто ОБАНЬКИ. С другой стороны, если заменить букву "о" на "е" и сделать акцент на последнем слоге, то слово приобретет определенный смысловой оттенок.

— Ты тоже из них? — спросил Штырь.

— Из них? — не понял Барков.

— Они — это кто? — уточнил Волкодав.

— "Ебаньки". Я слышал, что это какая-то подпольная тусовка русских эмигрантов. У них хаза где-то в Китайском квартале.

— Нет, я не из них, — на всякий случай соврал Кирилл. — Я сам по себе. Будь я одним из них, то написал бы "СВОБОДУ ЕБАНЬКАМ".

— Логично, — согласился Штырь. — А зачем ты вообще это пишешь?

— Как зачем? — удивился Барков. — Через три дня первомайская демонстрация. Это мой лозунг.