- Теперь он подлизывается, - сказала Терри.

- Где подлизывается? - сказал Мэл. - За что тут подлизываться? Я что знаю, то знаю. Вот и все.

- Как мы вообще на эту тему вышли? - спросила Терри. Она подняла стакан и выпила. - У Мэла вечно на уме любовь, - сказала она. - Что, лапушка, неправда? - Она улыбнулась, и я подумал, что на том делу и конец.

- Просто я бы не назвал поведение Эда любовью. Вот и все, что я говорю, лапушка, - сказал Мэл. - А вы как, ребята? - сказал Мэл нам с Лорой. - По-вашему, это как? Любовь?

- Меня ты зря спрашиваешь, - сказал я. - Я этого человека даже не знал.

Только имя слышал мимоходом. Откуда тут знать? Нужно знать подробности. Но, по-моему, ты говоришь, что любовь должна быть абсолютом.

Мэл сказал:

- Та любовь, про которую я говорю, - да. Любовь, про которую я говорю, - это когда не пытаешься убивать людей.

Лора сказала:

- Я ничего не знаю ни про Эда, ни про обстоятельства. Но кто вообще может рассудить чужие обстоятельства?

Я погладил Лору тыльной стороной ладони. Она коротко улыбнулась мне. Я взял лорину руку. Рука была теплая, с идеально наманикюренными и отполированными ногтями. Я обхватил ее за запястье и обнял Лору.

- Когда я ушла, он выпил крысиный яд, - сказала Терри. Она обхватила себя руками за плечи. - Его отвезли в больницу, в Санта-Фе. Мы там тогда жили, миль десять оттуда. Его спасли. Но у него какая-то дрянь случилась с деснами. В смысле, они от зубов отстали. После этого у него зубы торчали, как клыки.

Господи, - сказала Терри. Она замерла на минуту, потом опустила руки и взялась за стакан.

- Что только люди не вытворяют! - сказала Лора.

- Теперь он уже вне игры, - сказал Мэл. - Умер.