- Такая любовь мне не интересна, - сказал он. - Если это любовь, на здоровье.

Терри сказала:

- Мы боялись. Мэл даже составил завещание и написал в Калифорнию брату, тот раньше служил в "зеленых беретах". Мэл сообщил ему, кого искать, если с ним что-нибудь произойдет.

Терри отпила из своего стакана. Сказала:

- Но Мэл прав - жили мы, как беженцы. Мы боялись. Мэл боялся - да, лапушка? Я даже как-то звонила в полицию, но толку от них не было. Сказали, ничего не могут поделать, пока Эд на самом деле чего-нибудь не натворил. Смешно, да? - сказала Терри.

Она вылила остатки джина себе в стакан и помаячила бутылкой. Мэл встал из-за стола и пошел к буфету. Взял еще бутылку.

- Ну, мы с Ником знаем, что такое любовь, - сказала Лора. - В смысле, для нас, - сказала Лора. Пихнула мое колено своим. - Теперь тебе полагается что-нибудь сказать, - сказала Лора и наставила на меня свою улыбку.

В ответ я взял ее руку и прижал к губам. Я устроил роскошный спектакль из целования руки. Всем было весело.

- Нам повезло, - сказал я.

- Ну-ка, ребята, - сказала Терри. - прекратите сейчас же. Меня от вас тошнит.

У вас еще медовый месяц не кончился, в конце-то концов. Вы еще, прости господи, пузыри пускаете. Погодите. Сколько вы уже вместе? Сколько прошло? Год? Больше года?

- Скоро полтора года, - сказала Лора, зардевшись и с улыбкой.

- Ну вот, - сказала Терри. - Погодите немного.

Она держала стакан и пристально смотрела на Лору.

- Шучу-шучу, - сказал Терри.

Мэл открыл джин и с бутылкой обошел стол.

- Так, ребята, - сказал он. - Давайте послушаем тост. У меня есть тост. Тост - за любовь. За истинную любовь.

Мы чокнулись.

- За любовь, - сказали мы.

Где-то на заднем дворе залаяла одна из собак. Листья осины, прильнувшей к окну, цокали по стеклу. Послеобеденное солнце как будто вошло в комнату, величавый свет спокойствия и изобилия. Мы могли быть где угодно, где-нибудь в зачарованном месте. Мы снова подняли стаканы и расплылись в улыбках, словно дети, договорившиеся о чем-то запретном.