Нередко газетам ставят в упрек анонимные материалы, и, я думаю, напрасно. Надо учесть, что газеты по большей части пишутся не газетчиками, а самими газетами. Словесные штампы, которые я уже приводил, достояние не отдельного человека, а всей газетной касты. На табличке, гласящей "Соблюдайтe чистоту. За нарушение штраф", не ставят подписи автора, потому что это общая мысль. Газеты большей частью тоже состоят из общих фраз, общих мест а штампов, поэтому и они столь же анонимны, как объявления в общественных местах и служебные циркуляры. Если же попросить автора подписаться под передовой, то, я полагаю, он или вообще откажется ее писать, или попробует написать получше. Аноним в газетах - это не человек в маске, это просто - человек без лица. Только тот, кто не ставит свою подпись, может написать: "Собрание проходило в торжественной обстановке". Подписывая такую статью, автор под страхом утраты личной честности должен был бы написать: "Собрание тянулось необычайно нудно. Я предпочел бы пройти пешком до самых Высочан[Высочаны - дачное предместье Праги.]. Удивляюсь, как это некоторым людям доставляет удовольствие говорить то, что все знают". Как видите, такой автор оказался бы очень плохим журналистом, и есть еше слишком много вещей, о которых можно писать, лишь подавляя свою личность.
В газетах есть рубрики, которые никто не читает, например, передовая; есть материалы, которые читает хоть кое-кто, например, экономическое обозрение, и, наконец, есть отделы, которые читают все, например, "Судебная хроника". Было бы, однако, ошибкой исключить из газет рубрики, которые не читают. Народ хочет иметь их в газетах, подобно тому, как хочет иметь в городе учреждения, которые не посещает, например, музеи. Короче, в газетах должно быть все, в том числе даже стихи и статистика латышской торговли - и не столько для тех нескольких невероятных чудаков, которые, может быть, прочтут это, сколько для тех десятков тысяч средних и постоянных читателей, которые обязательно пропустят эти материалы, удовлетворившись одним тем, что они напечатаны.