И если разница между акульей атакой в игровом и документальном кино так обескураживающе велика, то уместно предположить, что разница обусловлена человеческим антропоморфизмом и привычкой "мерить по себе".

Да, сам-то по себе вывод не нов: человек — опаснейший хищник земли… Но одно дело впитать это знание за школьной партой, абстрактно, вперемежку с восхищением перед чудесами собственного интеллекта и гуманизма, а другое дело увидеть вдруг, что это самая что ни на есть человеческая натура, слегка подмакияженная в облик гигантского крокодила, ползает по голливудскому экрану…

Это было вступление, а хочу я рассказать о том, как в битве за одну единственную жизнь столкнулись интересы человека и нескольких его синантропов. Зачем? Сам не знаю — и рассказ в память врезался, и имеет прямое отношение к вышесказанному.

Дело было в Петербурге, на улице Новикова, "под проводами", куда один мой близкий друг вывел погулять собаку.

"Под проводами" — это широченное пространство по типу бульвара между двумя асфальтовыми лентами проезжей части, под линией высоковольтной передачи, только вместо деревьев и скамеек там — вытоптанная трава, щедро удабриваемая собачьим дерьмом, да автомобильная стоянка, служащая естественной южной границей месту собачьего выгула (с севера — перекресток).

Близкий друг — он и есть друг, настоящий и единственный. Сетевой и "оффлайновый", бумажный" писатель, мужчина, собаковладелец, звать Лук.

Собака — немецкая овчарка, мальчик, Гет-Корвин Унгварис-Лотт, в просторечии — Корвин, названный так в честь одного литературного героя, принца Амберского… Корвин — что называется, неласковый пес, угрюмый, себе на уме и очень недоверчивый к посторонним людям.

Корвин бегает, расставляет межевые знаки, читает собачью почту, Лук глазеет по сторонам, но так, чтобы любимец его не выпадал из поля зрения, дышит свежим смогом и смотрит под ноги, чтобы хотя бы здесь в дерьмо не вляпаться. Неподалеку от них прогуливаются две вороны. В отличие от человека, они безо всякой брезгливости ходят и по траве, и по дерьму, по их раздраженному переругиванию понятно, что с перспективами на обед у птичек неважно.