Корвин еще щенком усвоил, что весь он, от носа до хвоста — хозяйский, живет от щедрот его и в доме его. Захочет хозяин — ошейник с поводком наденет, а то и намордник, захочет — на дачу увезет, эх, почаще бы, рассердится — накажет, или накричит. Он господин, а ты его собственность, так уж мир создан. Но у любого существа должно быть что-то свое, куда никому ходу нет, ни богу, ни хозяину, а только тебе, собственному твоему достоинству, иначе это не жизнь, иначе ты никто, хуже цветка в горшке. И понимая это, хозяин выделил Корвину подстилку и без серьезной причины не нарушает ее границы. И понимая это, хозяин кормит Корвина и никогда не отбирает у него еду, напротив: например, грызет Корвин косточку, а хозяин подкрадывается понарошку и медленно тянет руку… У-у-р-р… — Корвин рычит, сначала тихо, потом громче, верхние клыки из под губы выскочили, глаза бешеные… И хозяин послушно убирает руки и сам отходит в сторону. "Молодец, Корочка, кушай, дорогой…" "Сам знаю, что молодец, а в мое не суйся!.." "Вроде бы все, уф-ф… Хозяин хороший. Сейчас на прогулку поведет".
Корвин ликует: серое мягкое тельце вновь у него в зубах, но он и в этот раз не перекусывает его, а подбрасывает высоко в воздух. Крыса тяжело шмякается в траву, и еще раз демонстрирует живучесть крысиной породы: переворачивается на лапки и вновь прыгает на врага. Нет, прыжок уже не тот, крыса помята и ранена, сил ее только-только хватает, чтобы не поворачиваться к будущей смерти незащищенным боком…