Волосы у него были густые, прямые, золотые, сияющим водопадом лившиеся на плечи. Но кожа... кожа гнила и отваливалась от лица. Как проказа на поздней стадии, только хуже. Озера гноя под гангренозной кожей, и вонять это должно было до небес. А другая половина лица сохраняла красоту. Лицо из тех, что средневековые художники выбирали для херувимов - золотое совершенство. Хрустальный синий глаз ворочался в гниющей орбите и грозил вот-вот вытечь на щеку. Второй, нетронутый, смотрел мне в лицо.

- Вы можете убрать ваш пистолет, ma petite, - сказал Жан-Клод. - Это же, в конце концов, был несчастный случай.

Я опустила браунинг, но не убрала. Куда больше потребовалось сил, чтобы спокойно спросить:

- Это случилось потому, что вы перестали питаться от людей?

- Мы так думаем, - ответил Дюмар.

Я оторвала взгляд от изуродованного лица Сабина и поглядела на Доминика.

- И вы думаете, я здесь могу помочь? - спросила я с неприкрытым сомнением.

- Я слышал в Европе о вашей репутации. Не надо ложной скромности, миз Блейк. Среди тех из нас, кто обращает на это внимание, вы пользуетесь определенной известностью.

Хм, известностью. Не славой.

- Уберите пистолет, ma petite. Весь выпендреж - пользуясь вашим американским словом - на сегодня закончился. Я верно говорю, Сабин?

- Боюсь, что так. Все вышло очень неудачно.

Я сунула браунинг в кобуру и покачала головой.

- Я действительно не имею понятия, чем можно было бы вам помочь.

- А если бы знали, помогли бы?

Я поглядела на него и кивнула:

- Да.

- Несмотря на то что я - вампир, а вы - Истребитель вампиров?

- Вы сделали в этой стране что-нибудь, за что следует убивать?

Сабин засмеялся. Гниющая кожа натянулась, перетяжка лопнула с мокрым хлопком. Я не смогла не отвернуться.