Тот оживился.

– А, может, ну его?

В ответ Саймон принялся встревоженно бегать по комнате, временами подпрыгивая.

Я потянулся за поводком.

– А нас возьмешь с собой? – поинтересовался Тролль.

– Что значит, нас!? – заорал я. – Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не отождествлял себя с Малышкой!?

– Ах! Ах! Ах…

– Останешься дома. А Малышка может пойти, если захочет.

– Если позволишь, я тоже останусь. Нужно ведь еще прибраться на кухне.

– Конечно.

Мы с Саймоном выкатились из подъезда и направились в сторону сквера с зеркальной струей. Саймон – единственное близкое мне существо, если не считать фантомов. Повадки он имел весьма своеобразные. Скажем, он никогда не лаял на посторонних. Вместо этого он незаметно подкрадывался сзади и, не издавая ни звука, вонзался зубами ничего не подозревающей жертве в ягодицы. А затем со всех ног пускался наутек. На его счету было уже по меньшей мере полтора десятка укушенных задниц.

Уберегая по мере возможности от зубов Саймона пожилых людей и мужчин (детей он щадил и сам), смазливеньких женщин я отдавал ему на растерзание. У меня к ним имелись свои счеты. Не мог я простить им того, что среди них нет Малышки. Хотя в большей степени, разумеется, это вина Тролля. Но Тролля за задницу не укусишь. Он – фантом.

Мы добрались до сквера, где Саймон занялся важным делом: унавоживанием почвы под деревьями. Я же принялся кружить вокруг фонтана, погрузившись в невеселые думы. Что ждет меня завтра? Лили сказала, что основная моя задача – описывать ход детективных расследований, проводимых под эгидой "Гвидона" наряду с другими "голыми пистолетами". Но это означает, что, волей-неволей, я окажусь в самой гуще событий. Вокруг будут кипеть криминальные страсти, и мы, естественно, натолкнемся на яростное противодействие. На противодействие любой ценой…

У меня хорошо развито чувство интуиции, и сейчас всей кожей я ощутил, что возврата к золотому бухгалтерскому веку Миши Крайского уже не будет.