– Принцип ясен, – неуверенно произнес я. – Непонятно одно: почему ты сам-то не пишешь?

– Я ведь бездарь… Хорошая еда… Честно говоря, я уже когда-то пробовал, но ничего из этого не вышло.

– Ага! – Во мне все возмущенно всколыхнулось.

– Но у тебя получится.

– Только не приводи в подтверждение мои садистские рассказики.

Появилась Барсик.

– С десертом подождать?

– Тащи, – распорядился я и разлил остатки вина по бокалам. С Петраноффым все было ясно.

Петранофф тут же схватился за свой бокал.

– За будущего Ватсона!

– Иди в задницу!

Когда мы уходили, я окинул Лиловый зал прощальным взглядом.

На следующее утро я вновь позвонил Лили и полюбопытствовал, имеются ли указания на ближайшее время. Оказалось, что требуется учить иностранные языки. Ведь работать-то нам, в основном, придется за границей. Можно начать с английского, поскольку немецкий, если она не ошибается, мы изучали в школе, и хоть что-то да должно было задержаться в моей голове. Лили уже сделала соответствующие распоряжения, и в библиотеке "Гвидона" для меня подыскивают нужную литературу. А один из наших переводчиков получил задание угробить на меня уйму своего рабочего времени. Лили проявляла невиданную расточительность. Видимо, у Пью Джефферсона все по-прежнему оставалось на своем месте.

Однако обучение языку так и не состоялось. Из Берлина пришел факс с сообщением, что реклама принесла свои плоды, и первый заказ уже получен.

Мы снова собрались в кабинете у Лили. На сей раз я, Джаич и Пью Джефферсон.

– Там какая-то темная история с торговцем антиквариатом, – неопределенно проговорила Лили. – В факсе не содержится никаких подробностей. Приедете на место, войдете в курс дела. Вылететь нужно через три дня.

– А как же Саймон? – поинтересовался я.

– Кто? – не поняла Лили.

– Моя болонка. Хочу напомнить, что в этом мире я одинок, как перст, и у меня никого, кроме него, нет. А у него – никого, кроме меня.