Благополучно миновав таможню, мы окунулись в суету зала ожидания, разноликость и разноязыкость которого доролнялась мелькавшими на табло и терминалах буквами и цифрами, и наконец вышли к опоясывающему весь аюропорт сквозному проходу, где застали шофера нашего берлинского представительства в состоянии явного нетерпения. Нужно сказать, что только я проникся сочувствием к тому, как бездарно расходуется его драгоценное время, поскольку Джаичу в принципе было на все начхать, а Пью, хоть и питал уважение к человеческой личности, но все же был свято уверен, что в течение рабочего дня шоферу не положено проявлять подобных эмоций. Он лишь бесстрастно сообщил, что придется еще немного подождать, поскольку с минуты на минуту здесь должны появиться остальные "голые пистолеты".

Но минуты бежали, мы стояли не шелохнувшись посреди всеобщего гвалта, а "пистолетами" и не пахло. Наблюдая за шофером, какое-то время мы еще могли наслаждаться богатством мимики его лица и выразительностью жеста, Однако постепенно он начал доходить до состояния белого каления. При этом бросал недружелюбные взгляды на Саймона, словно именно тот был повинен в непунктуальности писателей детективных романов.

С вопрошающим выражением я повернулся к Пью Джефферсону. Тот уставился на часы.

– Гоу, – наконец решил он.

Шофер тут же устремился вперед, ухватив наиболее тяжелые чемоданы, один из которых – мой фибровый.

На стоянке был припаркован новенький БМВ. Довольно лихо затолкав нашу поклажу в багажник и с трудом дождавшись, пока все усядутся, он стартовал на грани фола.

Наверное, излишне упоминать, что в подобных условиях Берлин разглядеть мне не удалось.

Представительство "Гвидона" находилось на Фридрихштрассе, неподалеку от Дома русско-немецкой дружбы. Когда мы подкатили, шофер сообщил, что по пути за нами увязался голубой "Вольво" и что нам не без труда удалось от него оторваться.

Будьте любезны! Не успели мы появиться, как за нами уже началась охота!