– Пшел вон отсюда, – сказал ему по-русски Джаич.

Тот что-то пробормотал про тишину, насколько мне позволяли судить скромные познания в немецком языке, и про "полицай". Затем Джаич захлопнул дверь у него перед носом. Думаю, немец еще хорошо отделался, поскольку рука Джаича угрожающе сжимала скакалку.

– Почему у твоей скакалки такие массивные ручки? – поинтересовался я.

– Так надо. – Он обмотал ее несколько раз вокруг пояса и завязал на узел. – Ну что, пройдемся? Между прочим, место нашего завтрашнего свидания находится отсюда в пределах пешего хода.

– Я вижу, ты неплохо изучил Берлин.

– Конечно, – согласился он. – Берлин – спортивный город.

Уже вечерело. Мы миновали несколько тихих улочек и оказались на широком проспекте. Машины здесь неслись сплошным потоком. Нас окружали одни магазины и офисные конторы.

– Капитализм, – пробормотал Джаич на манер

Данько-Шварценеггера из фильма "Красный закат". – Капитализм… зараза.

Вскоре мы достигли Цоо. Я осмотрел место встречи.

– По-моему, здесь нельзя останавливать машину, – заметил я.

– Браво, – похвалил меня Джаич. – Но мы и не будем останавливаться. Мы только подхватим ее – и баста.

Затем Джаич показал, где начинается знаменитая Курфюрстендам. И я решил, что не время вилять и ходить вокруг да около.

– Джаич, – сказал я, – если это – капитализм и если это – зараза, то, может быть, здесь найдется какой-никакой завалящий публичный дом?

Сверх всяких ожиданий он не расхохотался. Он только на мгновение перестал перемалывать челюстями жевательную резинку.

– Официально проституция в Германии запрещена, так что домов с фонариками ты здесь не найдешь. Но проститутки, разумеется, есть. Где их нету?