Кэролайн взглянула на нее сузившимися глазами:

— А что сказал О’Гера? Он же должен был назвать какую-то причину, чтобы не допустить слушания нашего вопроса.

Нэнси нахмурилась:

— Он сказал, что нам не следует выносить на рассмотрение подобные предложения, не заручившись поддержкой общественности. Я ответила, что общественность за нас на все сто процентов и что я готова показать ему копии петиций и документы на собранные суммы, но он рассмеялся, очень довольный, и сказал, что далеко не все «за». Он-де сам слышал от людей, которые возражают…

— Но почему Юршак? — спросила я, заинтересовавшись помимо воли. — Почему не сам «Ксерксес», или «Моб», или еще какой-то конкурент по переработке отходов?

— Просто политические игры, — ответила Кэролайн. — О’Гера потому и председатель зонального управления, что он числится в приятелях у старых крючкотворов Демса.

— Но, Кэролайн, у Арта нет причин препятствовать нам. На нашей последней встрече он вел себя так, словно хотел поддержать нас.

— Он ни разу не потратил слов на обещания, — мрачно парировала Кэролайн. — Достаточно лишь помахать перед его носом какой-нибудь значительной суммой, и он изменит свое мнение.

— Я чувствую, — неохотно согласилась Нэнси, — что мне даже думать не хочется об этом.

— С чего это ты вдруг так расположилась к Юршаку? — осведомилась Кэролайн.

Эти слова вогнали Нэнси в краску.

— Да вовсе нет. Просто если он будет настроен против нас, то чертовски трудно будет заставить О’Гера обеспечить нам слушание. До тех пор, разумеется, пока мы не сумеем проложить дорожку к сердцу Юршака. Как же мне выяснить, кто против завода? Что скажешь, Вик? Ты же у нас детектив или что-то в этом роде?

Я покосилась на нее и поспешила ответить:

— Или что-то в этом роде. Беда в том, что вы столкнулись со слишком многими политическими моментами.