Наша школа стояла на том берегу реки. То был громоздкий комплекс, занимавший несколько акров, но темно-красный кирпич зданий смотрелся как-то уютно, по-домашнему приветливо, напоминая колледж девятнадцатого века для барышень. Свет, падавший из окон, и нескончаемый поток молодых людей, входивших и выходивших сквозь огромные двойные двери, добавляли необычности картине. Я выключила двигатель, взяла свою спортивную сумку и присоединилась к толпе.

Высокие сводчатые потолки были возведены, когда отопление стоило дешево, а образование было в чести, и люди чтили учебные заведения, стремясь строить так, чтобы школы выглядели как соборы. Под сводами пещерообразных коридоров жило гулкое эхо, сопровождавшее галдящие хохочущие толпы. Шум отражался от потолка, стен и металлических шкафов. Почему я никогда не замечала его прежде, будучи студенткой?..

Говорят, что не забываешь того, что узнал в молодости. Последний раз я, должно быть, была здесь лет двадцать назад, но у входа в спортивный зал автоматически повернула налево и, не задумываясь, дошла до женской раздевалки. Кэролайн Джиак стояла в дверях с книжечкой талонов в руке.

— Вик! А я уж решила, что ты пошла на попятный. Все уже здесь — полтора часа как прибыли. Они вполне в форме, по крайней мере, те из них, кто еще способен влезть в спортивные костюмы. Ты ведь захватила свой, да? Здесь Джоан Лейси из «Геральд стар». Она хотела бы поговорить с тобой. В конце концов, ты участвовала в соревнованиях профессионалов, не так ли?

Кэролайн не изменилась. Правда, ее медно-рыжие косицы были теперь уложены кольцом вокруг веснушчатого лица, но казалось, лишь это и составляет различие с ее прежним обликом. Она была все такой же — взрывной, энергичной и напористой.