Кристина не без гордости вслушалась в получившийся словесный гибрид и несколько раз одобрительно кивнула сама себе.

– Если он такой монстр, почему же студенты валят толпой на его лекции? Включая и тебя? Мне сказали, что и в этом семестре к нему записалось чуть ли не восемьдесят человек. Для кафедры философии это рекорд.

– Да потому, что профессор Скиллер умеет потакать нам, заманивать и даже обгонять нас в самом любимом нашем занятии: всех вас – все ваше взрослое – отвергать и низвергать. Когда читаешь одни только названия его лекций -?Отрицание физики?,?Отрицание медицины?,?Отрицание истории?, – это же такой соблазн! Ведь физику, медицину, историю нужно сколько лет изучать! А тут, оказывается, достаточно прослушать одну лекцию – и можно ничего не учить, а все оптом отрицать. Прелесть!

Красный мопед с коляской медленно проплыл за окном, стреляя газетами с обоих бортов. Синий пластиковый снаряд, начиненный ядом новостей, плюхнулся на газон, застыл среди палой листвы. Оля задумчиво стягивала яичную скорлупу, обнажая неприлично гладкий, горячий белок.

– И еще одно прекрасное выражение я нашла – точнехонько про него! – не унималась Кристина. – Вычитала у твоего же Достоевского.?Прелюбодей мысли? – вот так. Гениально сказано! Потому что мысли – как люди, они живые. Их можно вынашивать, рожать, их можно любить и ненавидеть, с ними можно жить, а можно и прелюбодействовать. Чем он и занимается, получая при этом приличную профессорскую зарплату.

– Речь прокурора произвела сильнейшее впечатление на присяжных, – сказала Оля.

– Да я помню, помню его софизмы-афоризмы! Например, этот:?Люди не разлюбляют – они просто выпивают до дна непредсказуемость друг друга?. Или:?Строгое соблюдение супружеской верности – это и есть культ секса?. Так что он не просто изменял тебе: он занимался свержением культа!