Ухнул в воду, а тут — вот она, баржа: подмяла меня днищем, вдавила в воду и поползла по моей спине…

«Ну, Колька, — говорю себе, — полихачил, теперь держись!»

Вывернулся лицом к днищу, отпихнулся руками да коленками — на метр ближе к корме; снова меня водой к днищу прижимает, опять я руками да коленками — еще на метр ближе к корме… Так и прошел под днищем все восемьдесят метров от носа до кормы. Кожи на руках как не бывало…

Ребята потом спрашивают, как же, мол, не задохнулся, как воздуху хватило? А я, по правде говоря, и думать забыл, как те йоги, что мне воздух нужен, об одном помнил: спасусь, если пропущу над собой баржу…

С того случая прозвище мне дали — чемпион. Дескать, чемпион по плаванию. И правда, если бы мне в то время в соревнованиях выступить, свободно чемпионом мог стать: играючи плавал, лучше рыбы в воде себя чувствовал. И вдруг…

Нет, не вдруг, конечно, это приключилось. На Новый год получаю от наших девчат записку — новогоднее пожелание. Пожелание — шутка. Девчата намекали, чтобы в обращении с ними гонор свой поубавил. Прочитал записку, посмеялся да и позабыл о ней тут же.

Долго ли, коротко ли — весна пришла. Енисей скинул шубу, улыбается под солнышком, к берегам ластится. И меня подзадоривает, дескать, что же ты, чемпион, купальный сезон не открываешь? Тут я и говорю нашим: так и так, объявляется заплыв на побитие прошлогоднего моего же рекорда. И поплыл…

Плыву легко так, жизни радуюсь, силе своей, весне, солнышку радуюсь — эхма!.. Вот уже и фарватер. Надо обернуться, поглядеть, много ли зрителей на берегу. Крутнулся в воде, смотрю на берег: ого, даже девчата пришли поглазеть на заплыв! Не к месту вспомнил новогоднюю записку девчат: «Коля-Коленька, распрекраснейший наш чемпиён, пожелание тебе такое: благополучно утонуть в нынешнем году вместе со всем своим форсом!..»

И в тот же момент почувствовал, вроде судорога по ногам прошла, какие-то они непослушные сделались. И воздуха вроде не хватать стало: а вдруг и впрямь мне нынче утонуть суждено?..