– Проклятый дурак! Хочешь сорвать мои планы? И наверно, сорвешь, что бы я тебе ни говорил? Но я этого не допущу, хоть ты и очень упрям. Шестьсот долларов в год – слишком хороший доход, чтобы я его упустил. И будь я проклят, если упущу их, чего бы это мне ни стоило. Да, чего бы нистоило!

Слова были повторены с подчеркнутым ударением; перемена в поведении говорящего свидетельствовала, что он пришел к решению.

– Дик в этом деле ведет себя глупо, – продолжал охотник, отказываясь от риторического обращения. – Глупо и упрямо. Он хочет получить удовлетворение – по закону или другим путем. Его повесят, как только увидят; а увидят его раньше, чем он доберется хоть до одного из них. Не только у него есть нож и пистолет, у них тоже. И они их скорее пустят в ход. Что будет тогда? Конечно, все разъяснится, и где тогда будут мои шестьсот долларов? Проклятый Дик Тарлтон! Ради какой-то глупой мести все портит, оставляет меня в бедности, в которой я провел всю жизнь!

Этому нужно помешать! Нужно!

Но как это сделать? Посмотрим.

Есть способ, который кажется достаточно легким. Дик пошел в город и возвращаться будет из города. Никто не знает, что он намерен вернуться. Никто его не хватится. Девчонка решит, что он ушел насовсем. Он должен вернуться утром, до восхода солнца. Придет по тропе: он знает, что на ней он ни с кем не встретится, а если и встретится, в темноте его не узнают. Почему бы мне его не встретить?

При этих словах дьявольское выражение, хотя никем не увиденное, промелькнуло на лице охотника. Дьявольская мысль возникла у него в голове.

– Действительно, почему бы и нет? – продолжал он размышлять. – Что мне Дик Тарлтон? Я не имею против него зла – не имел бы, если бы он послушался меня. Но он не послушается… не послушается…

Не послушается. Он так сказал, даже поклялся.

Что тогда? Я должен потерять шестьсот долларов в год только для того, чтобы он удовлетворил свою злость? Будь я проклят, если допущу это! Я не выпущу того, что станет моим.