Их дерзкие взгляды и вольная речь вызывают нужный эффект. Хижина отца недалеко. Девушка отлично знает дорогу, ей не нужен проводник, и вот она уходит – тем не менее оглянувшись на своего спутника, и на ее лице заметна тень дурного предчувствия.

Она, конечно, заметила поведение юных охотников, их оскорбительный тон и намеки на индейское происхождение того, кто был товарищем ее детства, кто делил с нею хижину ее отца, какой бы бедной и скромной она ни была.

Большинство оставшихся на поляне ей знакомо, всех их она знает по именам, Бак и Брендон внушают ей страх.

Но она уверена в Пьере – это единственное имя гостя своего отца, которое ей известно, имя это сообщил лет шесть назад мужчина, когда передавал мальчика ее отцу. Лена знает, что Пьер не ребенок и не простак, он может уберечься от обычной опасности.

Эти мысли успокаивают ее, и она быстро скользит по лесной тропе, как олененок, подбадриваемый ощущением близости безопасного убежища и оленя-самца.

Глава III

На одной руке

– Как будем соревноваться? – спрашивает Слотер, держа часы так, словно взвешивая их. – На одной руке или на обеих?

– Конечно, на одной. Таков был вызов.

– Тогда предлагаю другую привязать. Так будет лучше всего и честнее для обоих участников. Никакого балансирования, только испытание силы руки – правой, конечно. Пусть левая будет привязана. Что скажете, парни?

– Возражений не может быть. Оба в равном положении, – замечает Рендол.

– Не возражаю, – говорит Брендон.

– Я тоже не возражаю, – соглашается молодой охотник. – Привязывайте, если хотите, но только у обоих.

– Хорошо! – восклицает Билл Бак, украдкой подмигнув товарищам, так, чтобы последний говорящий не заметил.

Соревнующиеся встают под веткой, готовые к тому, чтобы быть связанными. На это уходит одна-две минуты. Левое запястье охватывают крепким кожаным ремнем и привязывают к бедру. Таким образом левая рука не участвует в соревновании и никак не может облегчить положение правой.