Из каретника появился Билли Бак и подошел к Джоди.

– Как начнет расти, не остановишь, верно?

– Неужто у нее все враз выросло?

– Нет, ты просто не обращал внимания. – Он взял кобылу за холку и повернул головой к Джоди. – Теперь она будет очень ласковая. Видишь, какие ласковые у нее глаза. Некоторые кобылы в это время злые, но уж если ластятся, значит, готовы любить все на свете. – Нелли сунула голову Билли под мышку и потерлась шеей вверх и вниз между его рукой и поясом. – Так что и с ней надо быть очень ласковым, – сказал Билли.

– А еще долго? – затаив дыхание спросил Джоди.

Билли что-то зашептал, загибая пальцы.

– Месяца три, – сказал он вслух. – Точно не скажешь. У одной выходит одиннадцать месяцев день в день, а у другой на пару недель раньше, либо на месяц позже, и никакой беды в этом нет.

Джоди уставился в землю.

– Билли, – чуть нервничая, начал он, – ты ведь меня позовешь, когда начнутся роды, правда? Позволишь мне быть при этом?

Билли чуть куснул Нелли за кончик уха.

– Карл хочет, чтобы ты с самого начала все делал сам. Только тогда наука пойдет впрок. Свою голову и руки тебе никто не приделает. Мой старик однажды вот так проучил меня с попоной. Когда я был ростом с тебя, он был погонщиком и я ему частенько помогал. Как-то раз я плохо положил попону и седлом натер лошади спину. Отец не стал кричать на меня, браниться. Но на следующее утро взвалил на меня тяжеленное седло, фунтов эдак в сорок. Солнце палило нещадно, а мне пришлось вести лошадь через гору, да и самому гнуться под седлом. Едва жив остался, но с тех пор попону всегда кладу аккуратно, без единой морщинки. Просто не могу иначе. Каждый раз вспоминаю седло у себя на горбу.

Джоди протянул руку и взял Нелли за гриву.