– Выйди, Джоди, – велел он.

Мальчик стоял и тупо глядел на него.

– Выйди, говорю тебе, не то будет поздно.

Джоди не сдвинулся с места.

Тогда Билли быстро подошел к голове Нелли. И крикнул:

– Отвернись, черт тебя дери, отвернись!

На сей раз Джоди подчинился. Отвернул голову в сторону. Он услышал хриплый шепот Билли. А потом – как глухо хрустнула кость. Нелли пронзительно фыркнула. Джоди оглянулся и успел увидеть, как молот снова взметнулся над плоским лбом и ударил по нему. Нелли грузно завалилась на бок, дернулась в конвульсиях и затихла.

Билли подскочил к ее громадному брюху; в руке он держал большой складной нож. Оттянув шкуру, он вонзил в нее острое лезвие и принялся пилить и кромсать тугое брюхо. Воздух наполнился густым ароматом теплых, еще полных жизни внутренностей. Другие лошади отпрянули назад, сколько пускала цепь, они пронзительно визжали и били копытами.

Билли бросил нож. Запустив руки в жуткую дыру, он вытащил из нее белый сверток – большой, капающий. Зубами прогрыз дырку в оболочке. В разрыве появилась маленькая черная головка, маленькие ушки – влажные, лоснящиеся. Послышался булькающий вздох, еще один. Билли вытащил новорожденного из плодного мешка, подобрал свой нож и отрезал пуповину. Минуту он держал маленького черного жеребенка перед собой и смотрел на него. Потом медленно подошел к Джоди и положил малыша в солому к его ногам. Билли был весь заляпан кровью – лицо, руки, грудь. Его колотила дрожь, зубы отчаянно стучали. Голос пропал – он заговорил каким-то горловым шепотом:

– Вот твой жеребенок. Я обещал. И вот… вот он. Другого выхода не было… не было. – Он умолк и через плечо глянул в сторону стойла. – Принеси горячую воду с губкой, – прошептал он. – Обмой его и высуши, как родная мать. Тебе придется кормить его из рук. Но обещанного жеребенка ты получил.