- Я не директор, - сказала другая тетя, в кабинете. - Я - завотделом. А в чем дело?

- Понимаете, - начал Сашка, - стоит... и начинает - ни с того ни с сего... За что?

- Вы спокойнее, спокойнее, - посоветовала завотделом.

- Я вчера весь день был на работе... Я даже в магазине-то не был! А она начинает: я, мол, чего-то такое натворил у вас в магазине. Я и в магазине-то не был!

- Кто говорит?

- В рыбном отделе стоит.

- Ну, и что она?

- Ну, говорит, что я что-то такое вчера натворил в магазине. Я вчера и в магазине-то не был.

- Так что же вы волнуетесь, если не вы натворили? Не вы и не вы - и все.

- Она же хамить начала! Она же обзывается!..

- Как обзывается?

- Исусик, говорит.

Завотделом засмеялась. У Сашки опять свело челюсть. У него затряслись губы.

- Ну, пойдемте, пойдемте... что там такое - выясним, - сказала завотделом.

И завотделом, а за ней Сашка - появились в рыбном отделе.

- Роза, что тут такое? - негромко спросила завотделом.

Роза тоже негромко - так говорят врачи между собой при больном - о больном же, еще на суде так говорят и в милиции - вроде между собой, но нисколько не смущаются, если тот, о ком говорят, слышит, - Роза негромко пояснила:

- Напился вчера, наскандалил, а сегодня я напомнила - сделал вид, что забыл. Да еще возмущенный вид сделал!..

Сашку опять затрясло. Он, как этот... и трясся все утро, и трясся. Нервное желе, елки зеленые. А затрясло его опять потому, что завотделом слушала Розу и слегка - понимающе - кивала головой. И Роза тоже говорила не зло, а как говорят про дела известные, понятные, случающиеся тут чуть не каждый день. И они вдвоем понимали, хоть они не смотрели на Сашку, что Сашке, как всякому на его месте, ничего другого и не остается, кроме как "делать возмущенный вид".

Сашку затрясло, но он собрал все силы и хотел быть спокойным.