Неподалеку от дворца были в этом городе две прекрасные башни. На колокольной башне каждый вечер колокол ударял трижды, и тогда все огни в городе гасли. В барабанной башне огромный барабан всю ночь отбивал часы, и в тишине этот бой разносился подобно небесному грому.

И еще множество было там дворцов, и башен, и монастырей, и их крыши — красные, голубые, зеленые и желтые — сверкали над деревьями бесчисленных садов, будто стаи жар-птиц качались на зеленых ветвях.

Но были в этом городе переулки и тупики такие узкие, что двое прохожих не могли в них разойтись. Тот, кто попроще, жался к стенке, чтобы дать пройти тому, кто поважней. А тот, кому уступали дорогу, поспешно проходил, обеими руками подбирая полы своего халата.

В этих переулках теснились десятки тысяч домиков, таких маленьких, что, как вода из переполненной чашки, выплескивались их жители на улицу. На улице люди торговали, ели и брились. На улицу выливали нечистоты и выставляли горшки с цветами, которым не хватило места в доме. Среди цветов и нечистот ползали дети, брели слепые и прокаженные, и били в маленькие гонги, звенели колокольчиками, тарахтели трещотками продавцы сластей и торговцы углем.

В таком переулке, а назывался этот переулок «Дно горшка», жили вышивальщица Сюй Сань и ее дочка, Маленькая Э.

Сюй Сань овдовела рано и жила скромно и строго. Без дела на улицу не выходила, с соседями без нужды не встречалась, не имела привычки, стоя на пороге, судачить с прохожими. С раннего утра и до третьего удара колокола сидела она за большими пяльцами и вышивала шелками и золотом по тяжелому атласу. Она знала много дивных узоров и сама могла составлять их. Она умела вышить и драконов, круглых, стоящих и ползущих, и неподвижную воду, которую изображают косыми полосами всех цветов, и завитки волн. Случалось ей вышивать и пару пестрых уток среди лотосов, и цветы пионов, и аиста с веткой сосны, и разноцветных летучих мышей, которые приносят счастье.