Открылись решетчатые двери бокового павильона, и из комнаты в сад вышел человек в темном халате. Он был невысок, немолод и уже начинал полнеть. Густые волосы были так туго закручены узлом на макушке, что оттягивали брови к вискам. На пальцах рук блестели узкие футляры, предохранявшие непомерно отросшие ногти, знак того, что он занимался лишь умственным трудом и не знал тяжелой ручной работы.

Человек ступил два-три шага так изящно, точно и неслышно, будто в ночной чаще тигр вышел на водопой. Луна бросала на сто лицо резкие трепещущие тени, и Цзинь Фу не мог понять странного смешения выражений, сменяющихся на его лице. Вдруг человек потянулся, зевнул, повернул голову и его глаза встретились с глазами Цзинь Фу.

Цзинь Фу задрожал и крепче прижался к балке. Мысли в его голове закружились, как песчинки, гонимые ветром. Перед его затуманенным взглядом сад вдруг покачнулся, луна упала в чан с рыбками, клетки с птицами взлетели вверх, гранатовые деревца вытянули истин.

«Вот твоя гибель и конец молодой жизни, — подумал Цзинь Фу, — Сейчас этот человек закричит и призовет ночную стражу и тебя растерзают на клочья».

Но человек не кричал, а стоял неподвижно, не сводя с глаз Цзинь Фу свои глаза, и вдруг его рот дрогнул и он засмеялся.

От этого смеха, высокого, звонкого и переливчатого, казалось, сама ночь ожила. Смеясь, зашуршали листья, смеясь, заплескались рыбки, смеясь, заплясали звезды, и все тело Цзинь Фу вдруг задрожало от смеха, в то время как его зубы стучали от страха и защипало глаза, завороженные чужими зрачками. А человек сквозь смех вдруг воскликнул:

— Что за странный плод созрел на балке под крышей?

И Цзинь Фу, не в силах выдержать напряжение, разжал руки, выпустил балку и, как спелый плод, упал наземь.

Барабан в башне пробил третью ночную стражу. В переулке «Дно горшка» Маленькая Э проснулась с криком: